Текст: Александр Мартынов
Фото: Светлана Минакова

Насколько далеко может зайти творец в своей бескомпромиссности? И если существует пирамида потребностей, в основе которой лежат потребности физиологические, можно ли ее перевернуть? Ответы на эти разные вопросы об одном просто обязан знать Чарлз Гейл, - человек, скромно ставший в авангарде авангарда; человек, который предпочел выбрать музыкальную свободу комфортным условиям жизни, и человек, который с единственным концертом в Запорожье посетил Украину 17 октября.

Любому близкому к джазу человеку на пост-советском пространстве знакомы истории о тяжелом положении джаза при «чутком руководстве». Но кто бы мог подумать, что в далекой и самой джазовой стране, - США - может быть так, что музыкант, выбрав нонконформистскую тропу в своем творчестве, живет два десятка лет без крыши над головой в ожидании заслуженного признания. История Чарльза Гейла с его белыми пятнами в биографии – история музыкального затворника и хранителя идей джазовых революционеров 60-х, - Джона Колтрейна и Альберта Айлера. Эта же история очень напоминает историю всего жанра, который понемногу обретает внимание и новых почитателей.

Сейчас этот человек счастлив, что он может играть то, что ему нравится, и при этом находятся люди, которые готовы слушать эту музыку. Его до сих пор удивляет трансформация, которая сделала из уличного музыканта артиста, способного собирать полные залы. В этот раз - зал ДК Металлургов в Запорожье. И это поистине удивительно, что на концерт фри-джазового музыканта, известного далеко не в таких уж широких кругах, могут запросто собрать пятьсот зрителей. Но, похоже, для Запорожья это уже добрая традиция. На концерт трио Чарльза Гейла был аншлаг, и билеты были раскуплены задолго до дня концерта.

В этот день по прогнозу погоды должен был быть дождь. С неба он не выпал, но пролился из саксофона этого кроткого и худощавого человека. Да что там дождь, - настоящий ливень с градом, настоящее торнадо и буря эмоций. Когда-то от такой музыки зрители пачками уходили с концертов, освистывая Орнетта и Эрика, Джона и Альберта, но спустя сорок с лишним лет, далеко от эпицентра тех тектонических сдвигов в джазе, - зал сидел молча, затаив дыхание и не сводя глаз со сцены, прерываясь только, чтобы аплодисментами поблагодарить музыкантов.

Вместе с Чарльзом Гейлом, игравшем на альт-саксофоне – лишь пару раз он садился за рояль – выступали замечательный нью-йоркский контрабасист Хиллиард Грин и немецкий ударник Клаус Кугель, который является частым гостем украинских и российских сцен и проектов. Каждый из этих музыкантов способен на соло высочайшего уровня, но чтобы собрать все это в единую музыку, как раз и требуется рука лидера. При желании можно сказать, что это не самый сыгранный состав Гейла, но - существует ли вообще, после многих лет, проведенных Чарлзом на улице наедине со своим саксофоном, идеальный гейловский состав? Однако Чарлз смог так управлять этим конкретным трио, что публика услышала музыкантов и всех вместе, и каждого по отдельности.

Два отделения с антрактом – настоящее прикосновение к истории: истории джаза, фри-джаза. И музыка, полная абстракций, снова и снова то усыпляет, то пробуждает присутствующих людей. Волшебство? Наверное. Все три музыканта по очереди вводили зрителей в разные состояния. Чарлз показал тот черный революционный стержень, на котором держалась свободная музыка. Хиллиард показал изумительное владение инструментом, и каждое из его долгих соло выглядело по-настоящему завораживающе. Клаус больше всех менялся во время выступления: то это были сверхскоростные соло, то его игра переходила в каллиграфическое подчеркивание музыки партнеров.

Отдельно следует отметить сольную игру Чарлза Гейла за фортепиано. Эта музыка Чарлза была намного лиричней, чем его изыскания на саксофоне. Заметно было, что эту музыку он выдает из себя совершенно по-другому, совершенно по-другому ее осмысливает. Эта игра была чем-то вроде фри-блюза, очень интимная и глубокая музыка. На этом великолепном соло Чарлз и завершил выступление. И более логичной точки для такого великолепного концерта и не придумаешь.